Подозрительное или даже прямо негативное отношение к воде и мытью в христианской культуре первых веков было связано с откровенно гедонистическим характером банных традиций древнего Рима. Хотя необходимость мытья из медицинских и гигиенических соображений не отрицалась, христианские авторы призывали к сдержанности и ограничениям. Посещение бань ради удовольствия и общения решительно осуждалось. С течением времени гидрофобия усилилась. Мытье как греховная забота о телесном, а также элементы язычества в банной культуре греко-римского мира вызывали все более резкие возражения у ревнителей христианского аскетизма. Некоторым даже казалось, что геотермальные источники и горячие бани топятся адским огнем. В результате римские бани были заброшены примерно в V–VI веках н.э. В XI веке над руинами бань Диоклетиана был совершен обряд экзорцизма, причем на гравюре, изображающей это событие, виден вылетающий из развалин чёрт.

Чистота душевная стала считаться важнее телесной и даже ей противопоставлялась. Средневековые моральные нормы формировались под влиянием монашества, в котором отказ от мытья стал считаться одной из доблестей аскезы. Жития святых изобилуют указаниями на их воздержание от мытья, что было очевидно связано как с отказом от лечения и плотских радостей, так и с запретом наготы. Церковь никогда не вводила полного запрета на мытье, но относилась к нему как к необходимому злу, дозволенному согласно принципу «чем реже, тем лучше». Публичные бани отождествлялись с борделями и либо легализовались как «кварталы красных фонарей», либо запрещались вовсе. Мытье в Европе стало (и в основном остается по сей день) строго персональной процедурой.

Водобоязнь еще усилилась в связи с эпидемиями чумы. Так как чума могла передаваться через воду, вода сама по себе стала рассматриваться как первопричина чумы. Распространилось поверье, что вода опасна сама по себе. Возникли медицинские теории о том, что горячая вода открывает поры, нарушает баланс основных элементов организма и ослабляет его сопротивляемость. Грязь, напротив, закрывала поры и предохраняла организм от губительных «миазмов». После открытия микробов стали считать, что микробы самозарождаются в воде — следовательно вода представлялась источником болезней. Следует отметить, что водобоязнь средневековой западноевропейской культуры была вызвана не только религиозными мотивами и ошибочными медицинскими теориями, но и реальным дефицитом чистой воды в связи с загрязнением рек нечистотами.

Существует мнение, что в православии отношение к воде было в целом более позитивным. Действительно, в Византии отношение к мытью было снисходительнее чем на Западе; там продолжали существовать городские публичные бани. Однако аскетический идеал, осуждавший мытье как услаждение плоти, был общим для Востока и Запада. Характерно, что православная святоотеческая литература, отражающая, как правило, монашеский взгляд на жизнь, часто связывает образы воды с мирским и духовно опасным. В этих образах вода служит метафорой жизненного процесса как такового, т.е. обычной мирской жизни, воспринимаемой монахом как бурное море греха, от которого необходимо спасаться в тихой гавани монастыря. В Добротолюбии большинство упоминаний воды явно негативны и создают образы разрушительного водного потока или буйного смертоносного океана. Евангельская аллегория христианского учения как воды жизни составляет лишь незначительную долю (около 10%) упоминаний воды в Добротолюбии. Отметим также, что популярное мнение о распространенности бань в средневековой России наталкивается на отсутствие подтверждающих археологических данных. Напротив, есть основания полагать, что домовые бани были средоточием языческой ритуальности и сохранялись главным образом в местах, далеких от центров христианизации.

А. Д. Охоцимский

Святая вода, Реформация и протестантская иеротопия

Читайте так же:

Поделиться в соц. сетях

0