Понимание языка символов (а именно таким языком и является, например, язык алхимии) предполагает длительное обучение искусству умозрения, а также такой опыт, при котором практически невозможно передать то, что переживается, если не обращаться к другим символам. В этом и заключается подлинная тайна инициации.

Подлинное содержание символических ритуалов инициации всегда невыразимо на языке, которым мы описываем наш обыденный опыт. Оставаясь в рамках обычного языка невозможно понять то, что скрывают за собой символы. Обращение же к символическому языку открывает нашей мысли самую короткую дорогу к стране Духа.

Предоставим возможность оценить открытый Грасе д’Орсе Язык Птиц некоторым из его единомышленников. Уже упомянутый нами Фулканелли в своей книге «Дворцы философов» одним из первых ясно раскрыл смысл и предназначение этого загадочного языка: «…старые мастера, публикуя свои трактаты, использовали прежде всего герметическую кабалу, которую они называли еще Языком Птиц, языком богов, веселой наукой или веселым знанием. Таким способом они скрывали от профанов принципы своей науки, набрасывая на них каббалистическое покрывало…

Но на что вообще не обращают внимания, так это то, что язык, из которого они заимствовали важнейшие понятия своей науки, был греческим языком эпохи архаики, который является матерью всем языкам, согласно мнению многих учеников Гермеса. Причина, в силу которой кабалистическое вмешательство остается незамеченным, заключается как раз в том факте, что французский язык происходит непосредственно из греческого. (…) следы греческого языка обнаруживаются повсюду во Франции, и даже в парижском арго. Язык птиц является фонетической идиомой, основанной только на созвучиях. В нем не следует обращать никакого внимания на орфографию, строгие правила которой могут послужить лишь тормозом для любознательного ума…

Редкие авторы, которые что-либо говорили о Языке Птиц, отводили первое место проблеме происхождения языков. Язык Птиц восходит ко временам Адама, использовавшего его для того, чтобы присвоить, согласно повелению Бога, имена и названия всем сотворенным вещам и живым существам. (…) старые авторы разделяли lingua generale (универсальный язык), и lingua cortesana (язык двора), то есть дипломатический язык, потому что он скрывал в себе двойной смысл, соответствующий двум различным наукам: науке о видимых вещах и науке о глубинах познания».

А также в том месте, где речь идет о необходимости различать Каббалу и кабалу: «…еврейская Каббала применяется только к Библии… кабала герметиков применяется к книгам, текстам и документам эзотерических наук древности, средних веков и современности. В то время, как еврейская Каббала является определенным методом, основанным на разложении и объяснении каждого слова, или даже каждой буквы в слове, кабала герметиков, напротив, представляет собой настоящий язык, на котором можно разговаривать…»

И далее: «Язык Птиц использовался в средние века философами, учеными, литераторами, дипломатами. Рыцари, принадлежавшие к тому или иному ордену, и рыцари странствующие, трубадуры и менестрели… общались между собой на языке богов, называемом также веселой наукой или веселым знанием, то есть на Языке Птиц. Он несет с собой дух и букву рыцарства, истинный характер которого раскрывают перед нами мистические шедевры Данте. Это был тайный язык кабальеро, кавалеров или шевалье, рыцарей. Посвященные и мудрецы античности знали его в совершенстве». И, наконец, на Языке Птиц написаны «… книги Франсуа Рабле и Сирано Бержерака; „Дон Кихот“ Сервантеса и „Путешествия Гулливера“ Свифта; „Сон Полифила“ Франческо Колонны; сказки Шарля Перро и т. д….»

В другой своей книге, «Тайны соборов», Фулканелли раскрывает подлинный смысл готического искусства строительства соборов и говорит о том, что в расположении статуй и фигур барельефов внимательный читатель увидит рассказ о сменяющих друг друга ступенях Великого Делания алхимиков: «Для нас готическое искусство (art gothique) является ничем иным, как орфографической деформацией слова „жаргон“, „арго“ (argotique), которое звучит совершенно также, и здесь мы строго следуем фонетическим законам традиционной кабалы, для которой орфография не имеет никакого значения. Собор является произведением готического искусства, или искусства арго. Так, словари определяют арго как некий особый язык, используемый теми людьми, которые хотят передать друг другу свои мысли, не посвящая в них окружающих. Это и есть разговорная кабала. „Арготьеры“, то есть те, кто используют этот язык, являются герметическими последователями аргонавтов, поднявшихся на свой корабль „Арго“ для того, чтобы завоевать волшебное Золотое Руно…

Все Посвященные изъяснялись на арго, так же, как и странствующие по Дороге Чудес во главе с поэтом Вийоном, так же, как и „фримасоны“, или франк-масоны средних веков, „хозяева обители доброго Бога“, построившие те „арготические“ шедевры, которыми мы сегодня восхищаемся. (…) готическое Искусство, действительно, является „искусством готов“, или „котов“ (Χς на греческом), то есть „искусством Света“ или „искусством Духа“».

Мы добавим, что это был язык особого сословия, даже касты, из которой вышли ученые и строители, а в наши дни такой особенный язык называют чаще всего «жаргоном».

Между прочим понятия «веселая наука» и «веселое знание» имеют одно общее определение. На что еще может указывать это определение, кроме как на радость (Joie), которой преисполняется тот, кто понимает Язык Птиц? «Мы радуемся, так как слышим музыку сфер».

Приведем также несколько выдержек из книги Анри Боде, кюре Ренеле-Бена, изданной в 1886 г. Эта весьма известная книга называется «Истинный язык кельтов» и хорошо знакома всем, кто интересовался загадкой Реннле-Шато. В ней автор утверждает, что английский язык является языком, который в древности использовали для того, чтобы придать двойное значение французским словам. Таким образом, это был в первую очередь язык шутов.

Напомним, что Фулканелли, характеризуя греческий язык, говорит, что он никогда не использовался шутами. Обратим внимание, что подобное понимание предназначения и использования языков предполагает тот или иной способ кодирования. Между прочим, и само выражение «английская работа» на Языке Птиц обозначает собой некую двусмысленную вещь.

Выше мы уже упоминали об искусстве «пун», которое основывается на игре слов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что содержание третьей главы книги Боде, посвященной африканским языкам, опирается, как ни странно это выглядит на первый взгляд, именно на игру словами английского языка, а называется эта глава «Пунический язык».

Боде пишет: «…рассматривая все, что связано с действующим языком Кабилов, убеждаешься, что он построен на игре слов, из чего следует, что слово „пунический“ связано с глаголом „to pun“, то есть „играть словами“».

Получается, что язык Кабилов, построенный на игре слов, не исключает возможность фонетического сближения слов «Кабил» и «кабала», поскольку последнее слово обозначает аналогичное искусство алхимиков, основанное на той же самой игре слов. Но речь здесь идет не столько о филологии, сколько об открытии, которое выглядит вполне закономерным с точки зрения правил Языка Птиц, хотя сама книга Боде посвящена прежде всего истории языка.

Но продолжим цитировать этого автора: «… приведенных примеров вполне достаточно, чтобы доказать происхождение пунического языка от некоего совершенного языка, который предшествовал Вавилонскому смешению».

Вавилон произносится на английском как Babble, и, согласно теории Боде, соответствует французскому глаголу babiller, то есть «болтать». Прекрасный пример Языка Птиц: то, что слушают, но не понимают, и есть «болтовня». После Вавилонского смешения языков «… новые слова не обладают больше изначальной простотой; они выражают собой связь изначальных понятий и, вместе взятые, образуют предложения отчасти фигуральные, отчасти связанные с реальными и историческими фактами».

Другими словами, после смешения языков все слова приобретают двойное значение. Это и есть принцип, на котором основывается Язык Птиц. «Эти новые сочетания также легко можно наблюдать в языке Кабилов… он воспроизводит с максимально возможной чистотой и позволяет уловить, так сказать, мимоходом, удивительные философские мысли, тончайшие оттенки чувств, картины нравов, настолько хорошо, что лучшего и не пожелаешь».

Заметим, что и Язык Птиц называют «кабалой философов».

Между прочим, «картины нравов» (peintures de moeurs) можно прочитать и как «картины на стенах» (peintures de murs), которые могут быть зашифрованы. Об этом же говорит и Фулканелли, называя «Жилищем Философа» любое место, которое служит опорой для герметической философии. Это определение может распространяться и на фрески, т. е. на настенную живопись, «картины на стене».

Добавим от себя только то, что исторические и географические аналогии можно расширять подобным образом достаточно долго. Сама эта возможность свидетельствует, что в Языке Птиц мы имеем перед собой разновидность древней сакральной традиционной науки.

Читайте так же:

Поделиться в соц. сетях

0