Мы — экономика 10 — 15 трамваев и 18 — 20 троллейбусов в месяц (Росстат, 2016). За месяц мы делаем чуть больше 320 металлорежущих станков и 340 плугов.

Промышленность России производит в год 1 (одно) пальто на 127 человек, 1 (одну) юбку на 22 женщины, 1 (одну) пару брюк (а заодно бридж и шорт) на 12 человек (Росстат, 2016).

Это — во многом утраченная экономика простых и сложных вещей. Ожидаемая продолжительность жизни в 72,4 года (2017) – это примерно 100-е место в мире (ВОЗ, 2016). В Китае и Малайзии живут дольше, чем в России.

Мы – отстающая экономика. Доля России в мировом ВВП, стартовав от 0,8% в 2000 г., достигла при высоких ценах на сырье 2,8% в 2013 г., а затем стала падать до 2,4% в 2014 г. и 1,8% в 2016 г.

Мы – огосударствленная экономика. Доля государства в реальном секторе – выше 50%, в банках – 60%. Это экономика «слонов» — крупнейших компаний и корпораций, олигополий, со сверхконцентрированной собственностью, со слишком низкой долей среднего и малого бизнеса.

Мы – сырьевая экономика. Она очень зависит от «внешних поводков» — цен на нефть и газ (59% экспорта товаров (2016)), от курса доллара к евро (чем он сильнее, тем ниже мировые цены на сырье), от ключевого клиента – ЕС. До 2015 г. 49 — 50% экспорта — импорта приходились на ЕС, сегодня – 43 — 44% (ФТС). Но этот клиент хотел бы оторваться от нас. Документированная политика ЕС и США – сокращение доли России как поставщика сырья.

Поэтому перед нами постоянные вызовы – что делать дальше.

Яков Миркин
источник

Читайте так же:

Поделиться в соц. сетях

0