В последнее время тянет к самым ранним воспоминаниям, — хочется найти что-то такое, от чего можно было бы оттолкнуться, или же зацепиться при бесконечных размышлениях о бытие. То восприятие мира несёт в себе много правды, и было бы весьма полезно, если б мы не забывали. А ещё лучше, если б собирали впечатления того времени в общий котёл, — тогда бы мог нарисоваться целый мир общего сознания. В то же время, у каждой души свой путь эволюции, история и опыт, поэтому различия конечно будут. Пусть мы идём и разными тропами, но одной дорогой)

Я себя помню неплохо, но бесконечно жалею, что у меня мало фоток лет до 13, пока не появился простой в обращении аппарат. Фотографии, при всей их энергетической неоднозначности, позволяют мысленно перенестись в запечатлённый момент и вспомнить тогдашнее мировоззрение. Тем более, на юность смотреть интереснее, чем на старость)

Итак..

Нереальность происходящего ощущалась намного лучше. Было чувство, что снимаюсь в фильме и за мной наблюдают. И «экранчик» мой в этом тоже сыграл не последнюю роль. Этот мир насильно втягивал, а у меня не было ни интереса ни мотивации плыть по течению. Думалось, что в моём-то случае всё точно будет иначе) Знала, если что, можно просто не учавствовать в Системе. Время тянулось невыносимо медленно, а воздух как-будто был плотнее и мне приходилось идти против ветра. Каждый момент с усилием против ветра. С годами сопротивление становилось всё меньше, пока совсем не исчезло.

Моя задача на планете была довольно прозрачной — наблюдение, изучение и передача данных.

Мелочи имели огромное значение. Текстура, узоры, растения, люди и животные: всё это хотелось рассматривать и рассматривать. Мониторинг поведенческих реакций был не менее интересным, чем внешность.

Вещи красивых цветов хотелось съесть, ну или хотя бы надкусить.

Озёра даже издалека (я тогда не видела моря) вызывали неописуемый восторг. Горло сжималось, казалось, что ты уже под водой.

Животные делились на плохих и хороших. Хороших было жалко и хотелось защищать, а плохих доставляло удовольствие наказывать. Сострадание ко всем животным пришло не так скоро.

Даже когда не ходила, чувствовала себя взрослой, с устоявшимся мировоззрением, отлаженными движениями и развитой речью. Не хватало только роста. «Меня не принимают всерьёз только из-за того, что я маленького размера», — то был самый большой комплекс все детские годы. Взрослые же всегда разговаривали со мной как с ребёнком, думая, что я не понимаю многих вещей, и это очень обижало.

У всех детей моего возраста и старше были абсолютно взрослые лица.

Первые шаги..Я почти пробежала пару метров до табуретки, которая была чуть пониже меня. Подумала, что это очень легко и странно, что раньше не получалось, но ползать всё-таки удобнее и веселее.

Капризничала по поводу коляски не из-за того, что было лень идти, — просто хотелось максимально оттянуть время неровной траектории движения. Когда начала ходить, то походка казалась слишком дёрганой и грубой, для головы некомфортно. То ли дело, когда тебя катят, пусть и без амортизации, или прыгаешь, едешь на чём-нибудь, кружишься вокруг своей оси, вверх-вниз плавно на качелях, или взрослый крутит, поднимает на руки — вот с этим очень не хотелось расставаться.

Возможность полёта довольно долго не давала покоя. С крыши дровяника была предпринята попытка на зонтике, но после жёсткой посадки стало ясно, что площадь крыльев должна быть больше. Да и в целом не так-то просто держать себя на руках — тело как бетонная плита!

Огонь мне не казался опасным, — красивая переливающаяся плазма, за которой интересно наблюдать. «Да, большой огонь может лишить жизни, но с маленьким классно играть.»

Смерть не вызывала никаких отрицательных эмоций. Наоборот, я была рада за ушедших. Логика была проста — душа возвращается Домой. «Почему люди плачут, если душа Дома?» Более всего, меня поражала «игра на публику» моих родных — они пускали ручьи слёз по дальнему соседу, с которым только здоровались. «Зачем так притворяться?». Честно говоря, я до сих пор не плачу на похоронах. И мне совсем не грустно, но жаль людей, которые плачут.

Нравились новые ощущения, эксперименты над телом, боль, травмы: всё носило одноразовый исследовательский характер, но в пределах разумного. Я собирала информацию, чувствовала себя учёным-первопроходцем, мне зачем-то нужно знать что и как происходит в теле. Потом интересно смотреть, как всё заживает. Для остановки крови хорошо подходил чистый песок, подорожник не работал. Ужас, сейчас я конечно думаю, что это был дикий риск, но тогда ничего, кроме любопытства. Болела я раз в 5-7 лет лёгким гриппом. Один раз гнойная ангина, температура 40.5, я чувствую себя одной ногой в могиле, не могу встать, а мне всё интересно, что дальше будет, чисто медицинский интерес. И тут накатывает такая волна грусти и сожаления, что жизнь подошла к концу, мало что сделано, мама расстроится…Сама себя не узнаю. Лежу и плачу от жалости к себе. Наверное, включается какая-то слезоточивая программа в моменты особой слабости. Перед самой отключкой сознания тоже пробивает такое же настроение.

Взрослые постоянно не договаривали всей правды друг другу, выражались слишком мягко и юлили, вместо того, чтобы прямо сказать что думают. Потом просили не говорить тому-то. Мне это было непонятно и чтобы решить вопрос поскорее, рассказывала кто что думает на самом деле. Взрослые потом делали вид, что я им ничего не говорила, и продолжали свои игры.

Я тогда не расставалась с горшком, и вот родня, окружив меня, кто склонился, кто согнулся, кто присел на корточки, задаёт очередной глупый вопрос. Они не задавали умных вопросов, как на равных, только глупые, как-будто я совсем ребёнок. «Кого ты больше любишь, маму или папу?» В этот момент захотелось провалиться сквозь землю. Это было слишком личное, и я не любила отца ни грамма, считала чужим посторонним человеком, но он стоял рядом. «Маму люблю как Солнце, а папу как Луну.» Все довольны ответом, все улыбаются, а меня начало тошнить — это была первая крупная ложь и подумалось, что безвозвратно осквернила свою душу.

Отношения взрослых были как на ладони. Всегда. При этом, они всё время думали, что я слишком маленькая, чтобы понимать, и играли в семью в моём присутствии. Я им много раз говорила, чтобы перестали притворяться, я всё понимаю, но как обычно моё мнение не учитывалось. Мне было некомфортно, что они играют, а им было некомфортно играть. Я уходила.

Мне 3 года, кузену, с которым мы были не разлей вода, 6 и ему пора в школу. Бабуля обещала попросить, чтобы и меня взяли, тк я уже большая и точно не глупее брата. В школе взрослые как обычно улыбались, глядя на меня, как-будто я совсем маленькая. «Ну всё понятно…» — подумала я. На тот момент, это был самый тяжёлый день в моей жизни. Сидела в уголке, закрывшись за дверью, и думала, как прожить ещё столько же лет, сколько себя помню, до начала новых приключений.

В младших классах одним из самых волнительных вопросов будущего был, вырастет ли у меня такая же огромная задница как у большинства старшеклассниц или всё-таки будет в рамках приличия. Мы с девчонками испытывали психологическую травму каждый раз, когда смотрели на расплывшиеся фигуры старших. «Вот увидишь, когда у тебя начнётся переходный возраст, то и тебя также разнесёт.» Ох…

Я вообще представляла себя иной во взрослом виде, — был придуман образ, в котором я совсем другая, и противоречащий законам анатомии. Вот тут логика не хотела работать.

Иностранные актёры и актрисы казались такими красивыми людьми, я смотрела на них как завороженная. Созерцание этой красоты стоило, чтобы смотреть весь сериал/фильм. Сейчас только немногие из них, я считаю, были и правда красивы, а так топорная пластика или просто недоумение, — и что я в них тогда нашла??

Сами сериалы и фильмы, думала я, — это реальные истории, в которых нет актёров. Меня распирало от любопытства – как они умудряются угадать людей, с которыми будут происходить интересные события, и прийти с камерой в нужный момент.

Научившись читать, погрузилась в волшебный мир сказок…Любила только русские и латышские, — они добрые, светлые, с милыми харизматичными героями и хорошим концом. Когда эти сказки были прочитаны, пришлось покупать иностранные. От них уже веяло холодом, сюжеты были странные, герои часто были непривлекательны и даже умирали. Больше всего не любила Карлсона, Буратино и Макдака. А потом стали показывать покемонов и это было вообще за гранью – “Неужели кому-то нравится?”

источник

 

Читайте так же:

Поделиться в соц. сетях

0