В 1618 году династия Габсбургов была величайшей силой в Европе. Их девиз был ‘Austriae est imperatura orbi universo’, и они не ограничивали себя узкими пределами привычного мира – в том виде, как его воспринимал средний европеец. Они владели Австрией, Штирией и Тиролем, Каринтией, Карниола, всей Венгрией, не находившейся в руках турок, Силезией, Моравией, Лузатией, и далее на запад Бургундией, Нидерландами и частями Эльзаса, в Италии частями герцогства Миланского, Финале и Пьомбино, королевством Неаполь, которое покрывало всю южную часть полуострова, включая Сицилию и Сардинию. Они были королями Испании и Португалии, и царствовали в Новом Мире – в Чили, Бразилии, Перу и Мексике. Политика династических браков, а не завоеваний сделал их великими, но когда они не находили богатых наследниц они усиливали семейную солидарность браками между собой. Так получалось что один принц мог быть и зятем и деверем и кузеном другого принца, трижды связанным с ним узами любви и долга.

Главой семьи был король Испанский, представитель старшей линии. Их политика потому идентифицировалась с воинствующим крылом католицизма, Св. Игнатия и иезуитов. Главным ее направлением было разрешение самой старой распри в Европе. Властители Испании и Франции были врагами на протяжении трех последних столетий. Теперь король Испанский был главой династии, доминировавшей в большей части Италии, на Верхнем Рейне и в Нидерландах, и угрожал Франции на всех ее границах. На протяжении последней четверти XVI века король Испании подливал масло в огонь, и постоянно вмешивался во внутренние дела соседа, с тем, чтобы установить свой контроль над самой короной. Этого ему не удалось, и триумфальным победителем из схватки вышел Генрих Наваррский, основатель новой французской династии Бурбонов. Его убийство в 1610 году, в тот момент, когда он был готов возобновить борьбу, оставило страну на попечение регентства, слишком хилого для того, чтобы продолжать его проекты. С Испанией был заключен мир, и мальчик-король женился на испанской принцессе. Временная, иллюзорная дружба на некоторое время скрыла вуалью, но не изменила сущности латентной вражды между Бурбонами и Габсбургами, которая оставалась самым важным фактором европейской политики.

В тот момент времени наиболее острой была проблема мятежа в Нидерландах. Так называемые Объединенные Провинции, северная Голландия была протестантской и организовала успешный мятеж против Филиппа II.Через сорок лет войны они подписали соглашение о перемирии с его наследником. Перемирие гарантировало провинциям независимость и ненападение на срок 12 лет. Но провинции были слишком важны чтобы от них можно было так легко отказаться – и испанское правительство не рассматривало это длительное перемирие в качестве прелюдии к миру, но в качестве периода для подготовки решительного удара, который должен был сокрушить мятежников. Конец перемирия в 1621 году должен был повергнуть всю Европу в кризис. У протестантских суверенов появлялась возможность встать на защиту свободной республики, в то время как династия Габсбургов и католическая Церковь рассчитывали на успешное наступление.

Скрытая вражда Бурбонов и Габсбургов и неминуемая атака короля Испанского против Голландии обуславливала большинство действий европейских политиков в 1618 году.

Испания была любимой энигмой политиков, которые без устали говорили о ее слабости, но предпринимали все предосторожности против ее силы. “Каждый день ее слабость бьет мне в глаза. Наиболее мудрые и наиболее рассудительные представители этой нации вынуждены и признать это, и сетовать на судьбу.. Ленность и отсутствие интереса к самым важным вопросам таковы… что они демонстрируют убожество и скудость доминирующих классов” мудро провозглашал англичанин еще в 1605 году и его мнение подтверждали голландские и и итальянские путешественники. Но король Английский на протяжении многих лет стремился к альянсу с Испанией. Испанцы были декадентской расой, угнетаемой священниками, провозглашали германские памфлетисты – но они же писали и о гигантских армиях и секретных крепостях на Рейне – странный комментарий о тех, кто был способен создавать такие армии и строить такие крепости.

Правда была посередине: экономический упадок в Испании начался и стремительно развивался, и в то же время население, в особенности в Кастилии, сокращалось с ужасающей быстротой. Экономическая политика правительства была одинаково неудовлетворительной и в сфере индустрии, и в сельском хозяйстве, а финансовая политика попросту не существовала. Запросы на авансы были настолько велики, что на протяжении трех последних поколений многие налоги шли напрямую кредиторам короны, минуя королевскую казну. В 1607 году власти аннулировали свои долги в четвертый раз за 50 лет – но получили благодаря этому лишь кратковременную передышку. Освобождение от налогов клира еще более усиливало финансовое давление на средний класс и крестьянство и отдаляло возможность возрождения. Несмотря на это, великая держава в своем упадке все еще может быть более могущественной, нежели небольшое государство, не достигшее своего пика. Англия была куда богаче Испании, но не была и на четверть настолько могущественной, и даже Франция в момент кризиса не могла рассчитывать на все ресурсы, которые были в распоряжении этой величайшей, хотя и ослабевающей монархии. Неустойчивое правительство покоилось на четырех мощных столпах – серебряных рудниках Нового Мира, источниках вербовки наемников в северной Италии, верности южной Голландии и гении кондотьера Амброзио Спинола. Правительство, все еще полагалось на армию – армию с лучшей репутацией в Европе, которой оно могло платить золотом и серебром Перу, у него была база во Фландрии – трамплин для повторного завоевания Голландии и на генерала, который мог добиться победы. Если бы богатые северные провинции удалось вернуть под власть короны, экономическое возрождение стало бы возможным на территории всей испанской империи.

Cicely Veronica Wedgwood The Thirty Years War (1938)

Читайте так же:

Поделиться в соц. сетях

0