ФРАНЦУЗСКИЙ КЛУБНЫЙ ДИЗАЙНЕР О РОССИИ И ПРАВОСЛАВИИ

Неожиданно. Спорно. Искренне!

…В России настоящие женщины: они и красивые, и сильнее мужчин — это позвоночник страны. Они здесь все контролируют. Когда ты идешь в какую-нибудь администрацию или министерство, мужчины-начальники там выпивают и наслаждаются жизнью, а работают женщины. Мне нравится, что здесь нет феминисток, ведь для француженок сейчас быть красивой — это почти оскорбление. А русские женщины требовательны к мужчинам. Западные стереотипы про доступность русских девушек не имеют ничего общего с реальностью. Пусть те, кто так думает, приедут сюда и попробуют кого-нибудь соблазнить.

Французский клубный дизайнер о России

Сейчас я больше не хочу открывать клубы, я устал от этого и хочу писать книги. В свое время я писал колонку в Le Courrier de Russie, защищал Россию. На Западе же говорят про вашу страну много глупостей. Многие французы думают, что Москва — грустный, серый город, здесь тирания. Сейчас им кажется, что Россия хочет захватить Польшу, Прибалтику. Когда я объясняю им, что Крым — это Россия, они не верят мне. Но я десять раз был в Крыму — конечно, это Россия. Из-за этого мои друзья во Франции считают, что я стал русским фашистом. Но с ними невозможно говорить, они во всем верят французским СМИ, а это та же «Правда», только на Сене. Идеальных мест нет. Зато здесь люди не стеснены европейской политкорректностью. Когда мои русские друзья едут в Париж, первое, что они говорят, — там очень много негров и арабов. Это отчасти правда, но во Франции никто такого не может сказать.

На самом деле, Россия — свободная страна, здесь нет такого общественного давления, как в Европе, налогов, строгих законов, когда, например, у тебя отбирают права за то, что ты на секунду поднес мобильный к уху. Здесь можно говорить что думаешь — ну, кроме тех случаев, когда вы хотите на деньги Запада заниматься оппозиционной деятельностью. Навальному я никогда не доверял — этого парня тренировали в Штатах на их деньги. Остальные оппозиционеры — Немцов, Лимонов, Каспаров — выходят на митинги с плакатами на английском. Это демонстративная работа на Запад. Единственную надежду я увидел в Евгении Ройзмане. Его методы меня не смущают — в борьбе с наркоманией важны результаты. При этом он настоящий русский, который борется за лучшее будущее для своей страны, а не за Штаты. России нужна сильная хорошая оппозиция, как он.

Я вживую наблюдал, как эволюционировало российское общество. Конечно, Россия сейчас стремится больше подходить под западные стандарты. Сначала начали отстреливать бродячих собак на улицах, теперь ввели платную парковку, а скоро запретят курить. Но несмотря на все попытки упорядочить жизнь здесь, русские остаются свободными. Когда ввели платную парковку, на светофорах стали продавать поддельные номера, чтобы избежать штрафов. Мне это нравится. Мне вообще кажется, что борьба с коррупцией должна начинаться с верхов, с элит, а не с владельцев машин и бедных гаишников. Сам я с коррупцией много встречался, но я не знаю, что хуже — платить взятку или налог государству в 50–75%? Это часть системы, ты в какой-то момент принимаешь ее.

Я видел Россию до Путина. Конечно, Россия при Путине могла бы быть лучше, но я сейчас не вижу здесь серьезных проблем. Путин — сильный лидер, а качества лидера — это всегда отражение желаний народа. У России свой путь, а если здесь посадить Олланда и попробовать привить американскую демократию, то через два года тут будет Сомали. Франция находится в упадке, со всей своей политкорректностью и иммиграционными проблемами. Поэтому Путину легко говорить — посмотрите, как аморален Запад, мы не должны двигаться в этом направлении. И я думаю, он прав. Закон против гей-пропаганды — это просто резкая реакция на пропаганду Запада, который пытается сделать сексуальность публичным вопросом. У меня есть здесь несколько знакомых геев, и они против гей-парада. Они говорят: «Зачем нам показывать бабушкам то, что мы делаем в ночных клубах?» Про Pussy Riot я думаю, что, конечно, наказание им было слишком жестким, но не испытываю к ним никакой симпатии. Не надо брать бабушек, которые ходят в храм поклониться мощам, в заложники, не надо шокировать верующих.

Конечно, в России есть духовные ценности, и главная — это идея нации. Я был на нескольких вечеринках после того, как Крым был присоединен к России, там все было украшено российскими флагами. Во Франции, если вы попробуете достать французский флаг, вас сочтут фашистом — там принято ругать свою страну. Здесь же люди гордятся родиной. И здесь очень сильные связи между людьми, это единение очень чувствуется во время пасхальной службы, например.

Сам я обратился в православие 10 лет назад. В какой-то момент я начал очень много зарабатывать, но не платил налоги. Я решил, что пришло время отдавать долги. Тогда мы с моей девушкой открыли благотворительный фонд «Соборность» при женском монастыре между Суздалем и Иваново — мы покупали еду для пенсионеров. Мне объяснили, что люди будут больше доверять мне и с большей охотой приходить туда, если будут видеть во мне православного. Это была одна из причин, по которой я и крестился. Мы построили дом при монастыре, а потом моя девушка осталась жить там. Она сказала, что испытала со мной все — роскошь, путешествия, секс, приключения, а теперь пришло время для души. Конечно, мне было тяжело, но как я мог ей запретить? Сейчас у нас хорошие отношения, и я время от времени приезжаю в построенный нами дом.

Там еще неподалеку мужской монастырь. Знаете американское шоу «Sons of Anarchy» про байкеров? Вот там все монахи выглядят так — с татуировками по всему телу. Кто-то из них сидел в тюрьме, кто-то на наркотиках, а теперь они оказались в монастыре. При этом в женском монастыре царят интриги, а в мужском — настоящее братство. Вообще, в монастырях есть какая-то духовная свобода, какая была, может быть, в 60-х или 70-х. Когда я говорю, что я православный, это не имеет никакого отношения к руководству РПЦ, у которого слова расходятся с действиями. Суть православия для меня — тот самый монастырь под Суздалем…

источник

Читайте так же:

Поделиться в соц. сетях

0