Сегодня политическое руководство страны простилось с Евгением Примаковым. Ему были оказаны беспрецедентные почести. Специальный корреспондент “Ъ” АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ может сравнить это прощание только с тем, как прощались с руководителями государства, причем не российского, а советского.

Похороны Примакова похожи на похороны Сталина

Решение о том, как хоронить Евгения Примакова, принимал Владимир Путин. Он подписал указ, в котором упоминался Колонный зал Дома союзов, еще Ленина видевший; а также упоминалось Новодевичье кладбище; и прямая трансляция тоже. А финальная сцена прощания, когда в зале выстроились и лидеры всех политических фракций, и кабинет министров во главе с Дмитрием Медведевым, и представители администрации президента с Сергеем Ивановым, и такая простая общественность, в которой терялся даже глава ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов, и вовсе ни с чем не сравнима в новой российской истории. Так не провожали, рискну сказать, Бориса Ельцина. По крайней мере, такого количества официальных лиц, которые, понимая статус этого мероприятия, не могли себе позволить не прийти на него, на похоронах первого президента России не было. Другое дело, что ему это и не нужно было. Тогда в промозглой километровой очереди к храму Христа Спасителя было столько действительно простых людей, что было видно: это прощалась страна.

Сегодня было как-то по-другому…

Сергей Катырин, нынешний глава Торгово-промышленной палаты, сказал, что Евгений Примаков был человеком мирового масштаба, но только не все из тех, кто работал с ним, понимали это.

Очевидно, что Сергей Катырин понимал.

— Эта смерть для страны — рубежное дело,— пожимал плечами Владимир Лукин, который сейчас работает президентом Паралимпийского комитета.

И Сергей Катырин, и Владимир Лукин так говорили, словно знали про Евгения Примакова то, чего не знали все остальные. И их-то словам можно было доверять.

Я подумал, что они, видимо, просто лично хорошо знали его, и в этом все дело. С такой уверенностью такие слова так запросто не произносятся.

— Мы с ним последнее время работали в наградной комиссии при президенте России,— рассказывал Владимир Лукин.— И вы понимаете, он и там был верен своему замыслу.

Нужно было только знать, что же это был за замысел. И кажется, многие в зале знали его. Иначе бы хоть кто-то удивился, что человеку, чьим последним местом работы была наградная комиссия, воздаются высшие государственные почести.
Я обратил внимание, как за один из этих канатиков активно просится немолодая женщина, явно уж никакого отношения к журналистике не имеющая. Так бывает на таких мероприятиях, такие люди очень нервничают, их потом куда-то уводят… Но тут оказался совсем другой случай.

Она мне все рассказала.

— Бог мой, как все похоже…— вздыхала она.— Все как тогда… И даже гроб стоит, по-моему, на том же самом месте… У меня подруга была, ее муж работал в Моссовете, так говорил потом, что после тех похорон затолкали 600 человек по самому скромному… А мы тогда прошли дворами от геологоразведочного института, потом через телеграф, потом вошли в дом двухэтажный, на крышу поднялись, спрыгнули с нее — и все, через пять минут в Колонный зал вошли. А там Сталин лежит!..

Антонине Ивановне Губаревой в 1953 году было 25 лет, и она училась в геологоразведочном институте.

источник

Читайте так же:

Поделиться в соц. сетях

0